ПАРТУ-СЫНУ.РФ_

Потому что склад парт находится не в комнате сына, а между фразами отца «ну ладно» и «куплю». Это особое место в доме, куда складываются все вещи, которые родители согласились купить, не до конца поняв зачем. Туда же попадают старые лыжи, коробка с проводами, обещание «разберём на выходных» и один велосипед, который никто не просил.

Когда отец приносит новую парту, она первые несколько минут действительно стоит в квартире. Её можно увидеть, обойти, удариться об угол и сказать: «Господи, куда мы её поставим?» Но потом наступает ночь, и парта тихо переходит в партовое измерение. Утром на её месте остаётся только лёгкий запах лака, школьная тревожность и ощущение, что в квартире стало на один учебный год теснее.

Мать замечает это первой, но делает вид, что нет. Потому что если признать существование склада парт, придётся признать и то, что семья уже давно живёт не в квартире, а в расписании. Отец замечает позже — когда однажды открывает шкаф за зимней курткой и видит там классную доску с надписью «родительское собрание в 19:00». Но закрывает шкаф обратно, потому что до 19:00 ещё есть время, а ужин сам себя не разогреет.

Сын же ничего не объясняет. Он просто каждый год просит ещё одну парту, как будто пополняет не коллекцию мебели, а недостающие клетки какого-то огромного невидимого класса. И если прислушаться ночью, можно услышать, как из стен доносится скрип: это парты пересаживаются, чтобы всем было видно доску.

Потому что этот анекдот не рассказывается — он отбывается. Как учебный год. Его нельзя сократить, потому что тогда сын не успеет перейти в следующий класс, отец не успеет снова поверить в здравый смысл, а парта не успеет прибыть из того места, где мебель ждёт своего сюжетного часа.

Каждое повторение нужно не для слушателя, а для парт. Они появляются только если соблюдён полный ритуал: отец предлагает нормальный подарок, сын отказывается, отец удивляется, но покупает парту. Если пропустить хотя бы один этап, вместо парты материализуется табуретка, а это уже другой анекдот и, возможно, более опасный.

Длиннота здесь работает как лестница. Сначала слушатель смеётся, потом ждёт подвоха, потом начинает сомневаться, потом забывает, с чего всё началось, потом принимает, что парта — это единственный устойчивый объект во вселенной. И только когда человек внутренне состарился на несколько школьных линеек, анекдот получает право приблизиться к финалу.

Финал не может прийти быстро. Быстрый финал был бы просто шуткой. А этот анекдот — экспедиция вглубь терпения, где каждый новый год звучит как удар молотка по крышке парты. Рассказчик тянет время не потому, что забыл дорогу, а потому что дорога и есть смысл. Пока анекдот длится, где-то в невидимом классе расставляют стулья, проверяют журнал и оставляют на последней парте табличку: «Не спрашивай зачем. Слушай дальше».

Потому что это только со стороны кажется, будто у сына есть «одна парта для сидения». На самом деле каждая парта отвечает за отдельный участок его судьбы. Первая — за детский сад, вторая — за первый класс, третья — за тот момент, когда отец ещё думает, что это временно. Дальше счёт теряет бытовой смысл и становится почти календарём.

Сын не коллекционирует парты. Он строит класс, в котором однажды должен состояться главный урок. Но в этом классе нельзя просто поставить двадцать парт сразу: каждая должна быть заслужена годом жизни, обещанием отца и правильной степенью семейного недоумения. Иначе она не примется. Будет стоять криво, скрипеть на чужом языке и притворяться журнальным столиком.

Кроме того, парты не взаимозаменяемы. У каждой своя специальность. Одна хранит все несказанные объяснения. Другая помнит, сколько раз отец хотел спросить «зачем?», но передумал. Третья нужна, чтобы за ней сидела тишина. Четвёртая — запасная, на случай если тишина приведёт родителей. Пятая стоит в самом конце невидимого кабинета и делает вид, что она не финал.

Сын сидит только за одной, потому что человеку положено занимать одно место. Но остальным партам тоже нужен кто-то, кто будет отсутствовать. Они расставлены для учеников, которые могли бы появиться, если бы отец однажды купил не парту, а велосипед. Для версий сына из несбывшихся подарков. Для мальчика с конструктором, мальчика с машинкой, мальчика с путёвкой на море. Все они не пришли, но парты для них уже стоят.

И когда отец в очередной раз приносит новую парту, сын не радуется как ребёнок подарку. Он просто мысленно отмечает: ещё одно место занято. Ещё один вариант судьбы посажен за крышку и больше не шумит.

Можно, но только если вы точно уверены, что это парта домашнего содержания, а не школьная дикая. Домашняя парта терпит умеренный полив раз в неделю, особенно если вода настояна на мелу и расписании. Дикая же парта после полива может начать расти в сторону учительской, пускать корни в линолеум и требовать дневник на подпись.

Вообще парты не любят воду. Они любят внимание. Поэтому поливать парту буквально необязательно — достаточно иногда протирать её тряпкой, вздыхать рядом и говорить: «Ну зачем он опять попросил парту?» От этого она крепнет, покрывается благородными царапинами и начинает лучше проводить школьную тоску.

Если же парту всё-таки поливать как фикус, важно не перелить. Перелитая парта разбухает, становится сентиментальной и начинает вспоминать всех, кто когда-либо писал на ней ручкой. В тяжёлых случаях из-под крышки появляются маленькие ростки линеек. Это красиво, но опасно: через несколько дней у вас в комнате может вырасти целый кабинет биологии, а там уже недалеко и до классного часа.

Главный признак здоровой парты — тихий скрип ночью. Если скрип ровный, значит парта прижилась. Если вместо скрипа слышно «откройте тетради», значит вы полили её слишком близко к сентябрю. В таком случае нужно немедленно переставить парту к окну, положить на неё яблоко и трижды сказать: «Это не школа, это квартира». Обычно помогает. Хотя фикус после этого начинает подозревать, что он тоже мебель.

Приходит отец к маленькому сыну и говорит: «Завтра ты первый раз идёшь в детский садик. Если ты весь год отучишься там хорошо, то в конце года я куплю тебе всё, что ты захочешь». Сын, конечно, соглашается. Целый год он ходит в детский садик, хорошо себя ведёт, рисует картинки, делает всё как надо и к концу года приходит к отцу.

Отец спрашивает: «Ну что, молодец, всё хорошо закончил. Что же мне тебе подарить? Я могу купить тебе игрушечную машинку, конструктор Лего, велосипед — всё, что захочешь». Сын даже не дослушивает и говорит: «Папа, купи мне парту». Отец удивляется: «Точно парту?» Сын отвечает: «Да, парту». Отец обещал — отец покупает парту.

На следующий год отец говорит сыну: «Давай так же, как в прошлом году. Хорошо закончишь детский садик — проси что хочешь». Сын снова весь год старается, снова всё заканчивает отлично, снова приходит к отцу, и отец снова спрашивает, что подарить. Сын снова просит парту. Отец уже не понимает, зачем ему вторая, но слово дал — покупает вторую парту.

Потом сын идёт в первый класс. Первого сентября отец говорит: «Школа — это ответственность. Закончишь год на одни пятёрки — подарю тебе всё, что ты захочешь». Сын говорит: «Я вас понял», весь год учится только на пятёрки, заканчивает первый класс и приходит к отцу: «Батя, я закончил. Дари парту». Отец говорит: «Ты уверен? У тебя их и так две. Зачем тебе третья?» Но сын стоит на своём. Отец сдаётся и покупает ещё одну парту.

Во втором классе повторяется та же схема. Отец обещает любой подарок за отличную учёбу, сын весь год учится на пятёрки, приходит и просит ещё одну парту. Отец уже называет его дураком, но всё равно покупает. В третьем классе сын снова учится отлично и снова просит парту. В четвёртом классе отец уже говорит, что эти парты девать некуда, но он человек слова, поэтому идёт и покупает ещё одну.

Пятый класс проходит так же: сын весь год старается, заканчивает на пятёрки и просит парту. Шестой класс — снова пятёрки и снова парта. Седьмой класс — ни одной четвёрки, и опять парта. К восьмому классу отец уже почти не спорит: он просто надеется, что однажды это закончится. Сын заканчивает восьмой класс отлично и просит ещё одну парту.

В девятом классе отец говорит: «Сдашь экзамены хорошо — устрою тебя в лучший университет страны, подарю что-нибудь серьёзное, только попроси уже что-нибудь другое». Сын сдаёт ОГЭ и ГИА, приносит хорошие результаты и говорит: «Мне нужна парта». Отец спрашивает, не сошёл ли он с ума, предлагает выбрать что-нибудь нормальное, но сын отвечает: «Нет, я хочу парту». Отец снова покупает парту.

В десятом классе отец говорит: «Закроешь год на пятёрки — подарю что хочешь». Сын закрывает год на пятёрки и просит парту. В одиннадцатом отец выкладывает уже всё: «Сдашь ЕГЭ, сам поступишь в самый лучший университет — я тебе машину куплю, дом куплю, вообще всё, что захочешь». Сын заканчивает школу, сдаёт ЕГЭ, поступает в лучший университет, приносит отцу документы и слышит: «Красавчик, давай тачку купим». Сын отвечает: «Нет, мне нужна парта». Отец не понимает, но снова покупает парту.

Начинается университет. На первом курсе отец говорит: «Закроешь всё без долгов, автоматами, без проблем — подарю что хочешь: машины, деньги, что угодно». Сын закрывает год идеально, преподаватели в восторге, приходит к отцу, и отец спрашивает: «Что будем покупать?» Сын отвечает: «Парту». Отец: «Опять парту?» Сын: «Да, опять парту». Отец, уже почти смирившись, покупает ещё одну.

Второй курс — снова без долгов, снова отличные оценки, снова просьба о парте. Третий курс — то же самое. На четвёртом курсе отец говорит: «Закроешь университет, устроишься на хорошую работу — подарю тебе всё своё состояние». Отец был человеком богатым, так что предложение было серьёзное. Сын заканчивает университет, устраивается на самую оплачиваемую работу, приходит и говорит: «Батя, можно мне, пожалуйста, парту?» Отец пытается предложить лучшую машину, но сыну нужна только парта. Отец покупает парту.

Потом отец говорит: «Найди себе жену, самую лучшую девушку. На помолвку подарю вам всё, что захотите: романтическое путешествие, дом на Гавайях, что угодно». Сын находит прекрасную девушку из приличной семьи, знакомит её с отцом, наступает помолвка. Отец спрашивает молодых, что им подарить. Сын говорит: «Парту». Отец уже скрепя сердце покупает ещё одну парту.

Проходят годы. У отца юбилей, ему исполняется шестьдесят лет. Собирается вся семья. Отец счастлив: к нему должен приехать сын, его гордость, человек, в которого он вложил всю жизнь. Сын приезжает на красивой машине со своей красивой женой. Отец слышит машину, выбегает из дома, видит сына, сын видит отца и бежит к нему навстречу.

И тут сына сбивает КамАЗ.

Отец подбегает к нему, поднимает, трясёт, понимает, что сын умирает, видит смерть у него в глазах и говорит: «Сынок, давай напоследок. Все эти годы ты просил меня покупать тебе парты. Детский сад, школа, университет, работа, помолвка — всю жизнь парты. Скажи наконец: зачем они тебе были нужны?»

Сын смотрит отцу в глаза, собирается с силами и говорит: «Отец, потому что...» — и умирает.

Отец так и не узнаёт, зачем сын просил парты. Но история на этом не заканчивается. Сын оглядывается и понимает, что оказался в аду. Перед ним дьявол. Сын спрашивает: «Почему я в аду?» Дьявол отвечает: «Произошла ошибка. Ты не должен быть здесь. Но чтобы попасть куда надо, тебе нужно пройти испытание: вспомнить и заново прожить всю свою жизнь. Без выбора. Просто иди по тропинке, и вся жизнь пронесётся перед глазами».

Сын идёт по этой дороге, и всё начинается заново: отец снова говорит маленькому сыну про детский садик, снова обещает любой подарок, сын снова хорошо учится, снова просит парту, снова идёт в школу, снова первый класс, второй, третий. Но в какой-то момент он понимает, что что-то не так: в этой версии вместо парт начинают появляться веники. Отец покупает веники, сын просит веники, вселенная будто перепутала предмет. Сын понимает, что он заперт внутри собственного анекдота, только теперь мебель стала уборочным инвентарём.

Он снова проживает школу, экзамены, университет, работу, помолвку, все обещания и все просьбы. Где-то история возвращается к партам, где-то снова пытается сбиться на веники, но выбраться нельзя: дорога требует пройти всё до конца. Наконец он доходит до края, проходит испытание, видит врата рая и слышит, что теперь ему разрешают переродиться.

Но когда новая жизнь снова начинается словами отца: «Сыночек, завтра ты первый раз пойдёшь в детский садик...», сын понимает, что круг не разомкнулся. Тогда он берёт парту, ломает её, затачивает металлическую часть как кочергу и протыкает себя, лишь бы не проживать всё это снова. Он умирает в мучениях, но всё-таки попадает в рай.

И даже там, кажется, где-то вдалеке уже ставят ещё одну парту.